Новости
Замедление экономического роста сегодня - это глобальный феномен

Замедление экономического роста сегодня - это глобальный феномен

2013-07-25

Позиция нынешней команды Citi сводится к тому, что сейчас банк «фундаментально отличается от компании, которой он был в начале финансового кризиса». После того как тебе вменяют обман инвесторов и сокрытие проблемных активов, а судебные разбирательства вытягивают миллиарды долларов, прежним, пожалуй, не будешь. Далеко Citigroup и до былого лоска — цена акций пока почти в 10 раз ниже докризисных уровней. В интервью «Ведомостям» генеральный директор Citigroup Майкл Корбат рассказывает, как на банках сказываются действия регуляторов и почему банковскому бизнесу сейчас не до глобальных перестроек.

— Репутация Citi как института пострадала в последние годы (см. врез), при этом никто так и не был наказан. Как вы собираетесь исправлять ваш имидж?

— Мы очень много работали над этим. Кстати, здесь, в России, Forbes признал нас самым надежным банком, мне кажется, это хороший старт.

— Мой вопрос был не о Forbes. Мой вопрос касался отношений с инвесторами и регулятором.

— Мы работаем над тем, чтобы стать надежнее, проще и меньше. Чтобы стать надежнее, мы увеличили капитал и смогли объявить, что к концу 2013 г. достаточность капитала первого уровня по «Базель III» превысит 10%, хотя мы могли не делать этого еще пять лет. Мы к тому же получили значительный объем ликвидности и также превысили необходимый норматив. Мы успешно прошли стресс-тесты, результаты которых ФРС публиковала для широкой аудитории. Наш план сейчас — начать выплату дивидендов акционерам, что станет важным свидетельством надежности, регулятор уверен, что мы находимся у черты, когда мы имеем достаточно капитала, чтобы начать возвращать его обратно.

— Какие новые глобальные вызовы вы видите для банковского сектора?

— Я думаю, что мы столкнемся с замедлением экономического роста в будущем, который уже никогда не будет таким, как в былые тучные времена. Мы наблюдали кризисное падение и то, где именно начиналось восстановление экономики после него. Если посмотреть на период 2008-2012 гг., то половина мирового роста приходилась на одну страну — Китай, чего раньше не случалось. Сейчас мы видим Европу, которая либо замедлила рост, либо в минусе. Экономика США восстановилась. Тем временем некоторые регионы Азии растут примерно на 5-7%, положительные показатели у Латинской Америки. То есть картина совершенно не похожа на то, что мы видели до сих пор.

— Сколько это может продлиться — 5, 10 лет?

— Восстановления европейской экономики придется подождать. Она не в том состоянии, чтобы быстро и основательно восстановиться, хотя Марио Драги, конечно, многое сделал для ее стабилизации, устранения системных и побочных рисков. К тому же сейчас начали фундаментальные реформы по изменению трудового законодательства и банковского регулирования. Но на это нужно время.

— Боюсь, его не так много — большинство моих знакомых европейцев мечтают уехать работать куда-нибудь в Мексику.

— Это неудивительно, учитывая состояние европейской экономики, когда предстоит какое-то время жить в условиях медленного роста. В отношении Мексики я очень позитивен. Но замедление роста сегодня- это глобальный феномен, факторами которого являются не только Европа, но и структурные изменения в экономике Китая и медленное восстановление рабочих мест в США.

— Как банковский бизнес будет меняться? Закладываетесь ли вы на то, что зарабатывать станет сложнее, да и сам заработок станет меньше? Как будет меняться Citi в этих условиях?

— С тех пор как мы начали оправляться от кризиса, произошли, на мой взгляд, две очень важные вещи. Регуляторы всего мира активизировались, и мы уже ощутили влияние новых норм на банковском бизнесе и способах зарабатывать. С грядущим введением «Базель III», который, в сущности, является ужесточением требований к капиталу, нам, как банковскому институту, потребуется его увеличить. С принятием закона Додда — Франка (законодательный акт США, принят 21 июля 2010 г. для снижения рисков американской финансовой системы. — «Ведомости») сломались традиционные бизнес-линии банковского бизнеса. Сейчас мы в той стадии, когда многие, если не все, взаимоотношения банков меняются. В том числе с акционерами. Раньше мы работали с капиталом в пропорции 1 к 20-25, т. е. на каждый $1 капитала приходилось $20-25 активов, сегодня мы можем позволить лишь половину — $12. Пока это не изменило наш способ заработка, однако повлияло на отношение инвесторов к вложениям в банковский сектор и на ожидания отдачи.

Вторая важная вещь — банки продолжают менять свои бизнес-модели. В докризисные времена многие институты стремились присутствовать везде и заниматься всем сразу, но сейчас потянулись обратно на домашние рынки, сокращая присутствие на других, чтобы снизить издержки. Отношения с клиентами, сотрудниками — все меняется. Банки пытаются подстроиться под новые условия, работают над собственной эффективностью. Осложняется все тем, что мы еще не до конца знаем все правила и требования, по которым придется играть в будущем. Я думаю, разные игроки сектора сейчас находятся на разных этапах посткризисного развития. Все, о чем я говорил выше, стало для нас в Citi актуально еще в 2008 г. И для нас этот период непростых преобразований во многом уже позади.

— А как глобально поменяется банковский сектор? Многие банки, включая Citi, реструктурировали капитал, бизнес, избавились от непрофильных активов, однако складывается впечатление, что сами здания, в которых работают банки, разваливаются. Что необходимо сделать, чтобы изменить ситуацию в секторе к лучшему?

— По мере того как банки выходили из кризиса в условиях ужесточения регулирования, они уходили в те области работы, где были сильны. Мы сильны тем, что работаем в сотне стран каждый день, чего не делает ни один банк в мире. И будем честными — регуляторы, особенно в США и Европе, не хотят, чтобы большие банки становились больше, поэтому возможностей наращивания международного присутствия для наших конкурентов становится все меньше и это делает нас уникальными. Мы находимся в сердце процессов глобализации, и Россия — хороший тому пример. Мы работаем с транснациональными компаниями, которые приходят в Россию, но также в последние 5-10 лет помогаем российским игрокам с международными амбициями выходить на новые рынки, будучи их глобальным банком. Есть банки, которые могут делать это в том или ином регионе, но только мы можем обслуживать наших клиентов по всему миру.

— Но банковская система теперь вынуждена в разных странах конкурировать с розничными компаниями, мобильными операторами. Как это может повлиять на отрасль, будет ли что ответить новым конкурентам?

— Цифровые технологии очень быстро меняют способ банка общаться с клиентом и клиентов с банками. Сегодня мы все переходим от физического присутствия банка к цифровому, когда отделение по большому счету помещается в твоем смартфоне или планшете. Однако в большинстве стран мира банковская индустрия — одна из самых зарегулированных, и именно по этой причине она не выглядит столь привлекательной для высокотехнологичных компаний. Вот почему, вместо того чтобы создавать банк, они в некоторых случаях предпочитают заниматься лишь механизмами электронных расчетов и переводами денег, потому что с банковской лицензией им придется радикально менять свой бизнес.

— По-вашему мнению, дело сдвинется, только если ослабить банковское регулирование?

— Во всяком случае, это заставило бы вернуться в индустрию многих людей, кто думал об этой проблеме раньше. Но я пока не замечал, чтобы становилось легче. Быть регулятором — это тяжелая работа, потому что ты защищаешь общество, налогоплательщиков, страны и рынки, на которых работаешь. Я много путешествую и вижу это каждый день. Большинство этих регулирующих органов с нами навсегда, и упразднять их никто не собирается.

— Для клиентов это, конечно, плохая новость, поскольку это означает, что большой набор операций, для которых необходимо личное присутствие, еще долго будет осложнять жизнь и отнимать время. Хотелось бы откровенно больше вопросов решать по телефону или интернету.

— Если для вас это все еще проблема, думаю, вам нужно переходить на обслуживание в Ситибанк.

— Но Citi сам запустил мобильный банк в России только к концу 2010 г.

— В других странах мы начали делать это раньше, однако специализированный мобильный банк был запущен в России лишь в 2010 г. Но, что интересно, если говорить о тех странах, где уровень проникновения банковских услуг среди населения низкий, я всегда беру Африку как пример, сейчас мы видим, что там возможно создавать отношения с клиентами, которые никогда не были в отделении, а начали с использования смартфона и с ним же продолжают. Там есть клиенты, которые не знают, что такое отделение банка и зачем туда ходить.

В ближайшем будущем с людьми более молодого поколения и теми, кто придет потом, скорее всего будет период, когда отделение станет неким промежуточным звеном в отношениях с банком — физическое посещение банка потребуется только для того, чтобы начать обслуживаться в банке и потом делать необходимые операции по удаленным каналам. Банкам это тоже было бы удобно: мы занимаемся розничным бизнесом в 40 странах мира, и для нас возможность общаться с клиентами виртуально означает повышение эффективности бизнеса и клиентского обслуживания.

— В России вы сфокусированы в основном на корпоративном бизнесе.

— Это неправда. Мы занимаемся всем.

— Да, но размеры вашего корпоративного бизнеса с розницей несопоставимы. Вам все больше приходится работать с госсектором, влияние которого заметно увеличилось в индустрии в последние годы. Как это сказывается на бизнесе?

— Для понимания нашего бизнеса в России очень важно осознавать две вещи. Во-первых, наш бизнес в России с 1992 г. растет в основном органически в отличие от многих игроков, которые предпочитают выходить на рынок через покупку местных игроков. Во-вторых, наш розничный бизнес был запущен на 10 лет позже корпоративного и инвестиционного, однако они оба очень важны для нас, и мы продолжаем их развивать. Росла российская экономика, росли и мы, причем наш бизнес рос за счет как госсектора, так и частных компаний, несмотря на смену акционеров. Ведь госкомпания может стать частной в процессе приватизации и наоборот, но мы растем вместе с тем, как растет их бизнес. Такой подход мы исповедуем не только в России.

— С какой страной вы сравниваете Россию в этой части?

— С Китаем. В китайской экономике доминируют госкомпании. Такая же история была в Латинской Америке. Если посмотреть на историю типичной развивающейся экономики, то весь крупный частный бизнес вырастает из госкомпаний, которые были приватизированы. Для такого банка, как наш, Латинская Америка, Азия, Центральная и Восточная Европа — это те регионы, где ситуации с приватизацией и экономическим ростом типичны.

— В России роль государства в экономике растет, включая и банковский сектор, что осложняет конкуренцию. Каково работать в условиях, когда постоянно усиливается давление со стороны госсектора?

— У меня нет цифр под рукой, поэтому мне трудно сказать, насколько ваше утверждение справедливо. Однако российская экономика в целом выросла в последние годы, и в течение многих лет показатели роста были очень высокими — на уровне 5-7%.

— Только сейчас и до 2% не дотягивает…

— Да, он, безусловно, замедлился, но вместе со всей экономикой вырос и частный сектор, к тому же продолжается приватизационный процесс, и во многих госкомпаниях за это время выросла доля частного капитала. Я думаю, что динамику доли государства в российской экономике было бы интересно отследить.

Риски, которые это [увеличение госприсутствия] может нести, варьируются от сверхагрессивных планов государства по стимулированию экономического роста до того, что оно будет определять, как именно той или иной компании работать, хотя это и не имеет экономического смысла. Я здесь не только о России говорю, но и о рисках, которые есть у любой государственной структуры.

— Какие направления бизнеса вы планируете развивать в России?

— Мы развиваем все направления нашего бизнеса. В России в розничном секторе мы продолжаем строить новые отделения, выпускать кредитные карты и выдавать кредиты. В корпоративном и инвестиционном блоке мы также продолжаем наращивать кредитование и работать с нашими клиентами — международными и российскими компаниями, включая как частные, так и госкорпорации, а также правительство. Кроме того, совсем недавно мы прошли отметку в $100 млрд капитала, который мы помогли привлечь компаниям и правительствам России и стран СНГ на международных рынках еврооблигаций с 1997 г.

— Каковы ваши прогнозы относительно перспектив российской экономики?

— Результаты I квартала многих удивили. Хотя замедление не было неожиданностью, поскольку экономика завязана на энергетике, а мы все видели, как цены на энергоносители снижались. России необходимо диверсифицировать экономику, и она уже начала это делать, соблюдая баланс между энергетикой и другими отраслями. Однако Россия еще в самом начале, и, чтобы это стало заметно, потребуется немало времени. На Петербургском форуме я был на встрече с президентом России, организованной RDIF, где несколько новых партнеров объявляли о своих российских проектах, в том числе в тех регионах и отраслях, которые инвесторы раньше скорее избегали. Это важные первые шаги, но перестройка потребует времени.

Скандалы в Citi

Группе не раз приходилось отвечать перед инвесторами, которые заявляли о том, что уважаемый финансовый институт вводил их в заблуждение. сиалис купить В марте стало известно, что банк заплатит $730 млн, чтобы урегулировать претензии инвесторов. Они пострадали, купив облигации Citi в 2006-2008 гг.

С июля по октябрь 2007 г. Citi четырежды сообщал инвесторам, что сократил ипотечные активы subprime с $24 млрд до $13 млрд к концу 2006 г. Но до ноября 2007 г. банк не раскрыл информацию, что на его балансе было более $40 млрд «суперстарших» CDO, обеспеченных ипотечными кредитами (данные SEC).

В августе 2012 г. банк согласился заплатить $590 млн, чтобы урегулировать претензии акционеров, утверждавших, что в 2007-2008 гг. Citi вводил их в заблуждение относительно своего финансового состояния. В 2012 г. судебные разбирательства стоили банку $2,8 млрд.